Новобогородицкая крепость и городок Самара.

 
 

Новобогородицкая крепость и городок Самара.




Новобогородицкая - первая русская крепость на территории
низового казачества

* География
Правый берег реки Самары, окраина Днепропетровска, пос.
Шевченко.
* Историческая справка
В.А. Векленко, В.Н. Шалобудов
Як вступив Мазепа в Правління Гетьманське, найпершою його
справою було провести надійні приготування до походу на Крим.
І для того через увесь 1688 рік декілька тисяч Малоросійських
лопатників будували місто Самар у гирлі Самари, назване опісля
Богородичною кріпостю, де влаштовано великий магазин і
наповнено його численним провіантом та всякими запасами.
История Руссов
Целые поколения историков размещали старинный запорожский
город Самару (Старую Самару) и все сопутствующие ей сооружения
на территории современного г. Новомосковска Днепропетровской
области. Мотивировали они свои предположения тем, что там
располагается деревянный Троицкий собор, а так же тем, что
Новомосковск – это бывшая Новоселица, в которой находился
центр Самарской паланки. Однако, согласно материалам Архива
Коша Войска Запорожского низового, собор строили в Самарчике –
Самари – Старом Самарчике – местечке Самар (одно и то же место
называли по-разному). И «столица» Самарской паланки во второй
половине XVIII века находилась в местечке Новоселица (возможно
– современное с. Новоселовка Новомосковского р-на
Днепропетровской обл.). Она таковою оставалась после
ликвидации Запорожской Сечи, основания Екатеринослава на левом
берегу Днепра, переноса города на правый берег, переименования
оставшейся части в Новомосковск и передислокации этого
образования на современное место. Во всяком случае, в одном из
документов Полного свода законов Российской империи отмечено
раздельное существование в 1787 – 1788 годах г. Новомосковска
(82 души казенных поселян) и местечка Новоселицы (3663 души).
Логичнее всего задать вопрос: для чего нужно разбираться, что,
где и когда находилось. Ответом будет необходимость найти
центры Самарской паланки в разные периоды существования
Запорожья, что даст возможность, среди всего прочего,
определить место строительства первой русской крепости на
территории низового казачества. Ведь если даже при наличии
достаточно большого комплекса документов XVIII столетия
Богородицкая крепость (а именно она была построена у города
Самари) в работах исследователей кочует на современной карте
по обоим берегам р. Самары по площади протяженностью в 50 км и
шириною в 10 км, то что тогда говорить о событиях и топонимах
XVII века, когда в научных и научно-популярных изданиях
периодически сообщаются не всегда достоверные сведения.
До последнего времени существовало много противоречивых и
спорных предположений о месте расположения как Богородицкой
крепости, так и г. Самари, так как документов XVII века почти
не сохранилось, а в сообщениях первой половины XVIII столетия
одно и то же место называлось: Богородицкая и Новобогородицкая
крепость, Богородичное, Богородичаны, Покровское; Самарский,
Старосамарский, Богородичанский, а иногда и Усть-Самарский
ретраншемент.
Так было до 2000 года, когда днепропетровские краеведы В.В.
Бинкевич и В.Ф. Камеко выпустили в свет очерк «Городок
старинный запорожский Самарь с перевозом» (карта и план взяты
из неё), в котором разместили Богородицкую (Новобогородицкую)
крепость и местечко Самарь на основании сопоставления
документов и картографических материалов на правом берегу р.
Самары на окраине г. Днепропетровска. Вопросов всё равно
осталось больше, чем было ответов, тем более, что без
археологического подтверждения ни одна историческая
реконструкция не может считаться на 100 % правдоподобной, и с
2001 года Лаборатория археологии Поднепровья Днепропетровского
унивеситета на протяжении 2-х полевых сезонов провела
разведочные работы на площади, превышающей 20 га. Результаты
ошеломляющие: археологическими материалами не только
подтверждено присутствие остатков укреплений Богородицкой
крепости, но и сделаны находки гораздо более раннего
времени...
Но лучше начать с начала. Начнем с истории крепости, а если
точнее – крепостей.
Из уцелевших документов и свидетельств того времени известно,
что построено было в нижнем Посамарье две крепости: первой
Богородицкую (Новобогородицкую), на следующий год –
Новосергиевскую, причем обе проектировал и строил один и тот
же человек – Вильям фон Зален, иноземный инженер-полковник на
службе московского правительства (см. карту).
В 1689 году, по приказу князя В.Голицына, на р. Самаре, выше
по течению в районе Вольного брода и урочища «Сорок байраков»
возвели второй «самарский городок» – Новосергиевскую крепость,
в которой оставили гарнизон из 500 человек, остатки валов
которой частично сохранились доныне.
И если с её локализацией на теперешней местности у с. Вольное
Новомосковского р-на Днепропетровской обл. особых проблем не
возникает – в наличии оказались и вполне удобное для брода
место в с. Вольном, и система глубоких старых оврагов возле
бывшего «городка», то с крепостью Богородицкой дело обстояло
абсолютно иначе.
В источниках не были зафиксированы географические привязки
строительства, а есть сообщения о возведении крепости у
города, городка или местечка Самары, Самари, «нового местечка»
или новой Самари. Епископ Екатеринославский Феодосий
(Макаревский) первым конкретизировал местоположение
Богородицкой крепости – в шести верстах от впадения р. Самары
в Днепр, но ниже Самарского монастыря и г. Новомосковска.
Д.И. Яворницкий писал, что крепость была основана на русской
стороне реки (Самары), поодаль от Днепра. Работы начали
весной, в марте месяце, а закончили строительство в первых
числах августа месяца 1688 года. Строил её «немчин» фон Зален,
присланный для этой цели из Москвы, а непосредственными
начальниками были: гетман Иван Мазепа, воевода Леонтий Неплюев
и Григорий Косагов. Основными материалами для укрепления
послужили земля и дерево: довольно глубокий и широкий ров (6 х
3 м), четырехметровый вал и частокол с 17 пушечными раскатами
– позициями. Внутри прямоугольной в плане крепости была
сооружена деревянная церковь во имя Покрова пресвятой
Богородицы, заложенная 23 апреля, по имени которой была
названа крепость. Гарнизон её по штату должен был состоять из
4491 рейтар, копейщиков и солдат, но наличествовало вначале
4014 человек, не считая всякого рода чиновников. Периметр
крепости составлял почти 1300 м, а площадь более 10 гектаров.
Вокруг «цитадели» обустроили и укрепили валом и рвом посад
периметром 3500 м (соответственно площадью не менее 76,5 га),
навели мосты с надолбами и деревянными сваями, и уже в
сентябре месяце того же года здесь поселили тысячу семей из
разных полков Гетманщины. Таким образом, вместе с выходцами из
России, численность населения крепости и посада составляла
порядка 8 тысяч человек.
Вместе с тем, Феодосий (Макаревский) приводит сведения об
исходе запорожской старшины и зажиточных козаков из Самари
после строительства там русских укреплений, обусловившим
возникновение запорожских слобод Подгородней, Спасской и,
возможно, Новоселицы.
Богородицкой крепости отводилась роль базы для русских армий в
борьбе с Крымским ханством, инструмента влияния Москвы на
присоединенную территорию и сдерживающего фактора для
непредсказуемых казаков. Нельзя сказать, что казачество
безропотно смирилось с обустройством на своей земле русских
укреплений. До конца существования Запорожской Сечи Войско
посылало просьбы и требования российским самодержцам – снести
«самарские городки», но эти обращения к желаемым результатам
не приводили.
В повседневной жизни того времени Богородицкая крепость
служила тщательно охраняемой и оберегаемой базой. При угрозе
нападения крымского хана Селим Гирея I зимой 1690 года на
украинские земли, гетман Иван Мазепа собрал свои полки,
спустился с ними к местечку Голтве, а отдельный корпус
отправил для защиты крепости.
В начале апреля того же года на Запорожье пришла чума,
длившаяся всё лето. Жители Новосергиевской крепости вымерли
полностью, а подавляющее большинство гарнизона Богородицкой –
или погибло от поветрия (в том числе и воевода Алексей
Ржевский), или разбежалось по окрестностям.
Узнав об этом, гетман приказал для охраны крепости и царской
казны в ней отправить 1000 казаков Полтавского полка и на
смену им – столько же казаков полка Миргородского. Но казаки
этих полков, не раз бывавшие в бою, не отваживались идти на
верную смерть в Новобогородицк. Назревали бунты. Тогда Мазепа
приказал послать за Орель самого полтавского полковника Федора
Жученка. Тот подчинился воле гетмана, но вскоре доложил, что
половина злосчастной крепости стала жертвой страшного пожара,
и просил распоряжений о дальнейшей судьбе уцелевшего
имущества. На что получил приказ охранять место от
окончательного разорения врагом, а самим казакам было
запрещено под страхом казни брать себе вещи, деньги или оружие
умерших от болезни.
В 1691 году крепость более–менее обновили, так как 31 июля
1692 года Петрик со своими казаками и 500 татарами пытались её
захватить. Казаки и татары подошли к «нижнему городу», успели
поджечь две башни и несколько дворов, забрали сотню овец и
несколько ульев, но в это время их обстрелял из пушек гарнизон
крепости и, союзники отступили.
В промежутке времени до 1708 года Богородицкая крепость ничем
особенным себя не проявила; к 1699 году в ней было налажено
производство селитры (одного из компонентов пороха) и,
возможно, древесного угля. Селитровары и жители посада
разоряли запорожские угодья и пасеки, «обсаживали своими
хуторами речку Самару» да комендант Петр Потемкин не пропускал
в Самарский монастырь зодчего из Межигорской обители. В 1708
году запорожцы – булавинцы безуспешно штурмовали укрепления,
на следующий год, при известии о переходе Мазепы и Запорожья
на сторону шведов, Петр I писал Меньшикову: «Запорожцы, а паче
дьявол кошевой, уже явные изменники стали, и зело опасно
Богородицкова не для города, но для артиллерии и амуниции,
которой там зело много, а людей мало; того ради потребно один
конный полк … послать в оную». В том же 1709 году, во время
карательной экспедиции полковника Яковлева против Войска
Запорожского, крепость использовали как фильтрационный лагерь,
куда сгоняли пленных жителей Нового и Старого Кодаков,
сдавшихся без сопротивления российским войскам.
Наконец в 1711 году хан Девлет Гирей с ордой осадил оба
самарских городка: новосергиевские жители сдались и выдали
хану русский гарнизон, а Богородицкий сопротивлялся, пока
татары не потеряли от бескормицы большую часть лошадей и пока
не подошли значительные силы гетмана Скоропадского и генерал –
майора Бутурлина. По Прутскому договору 1711 года и
Константинопольскому миру 1712 Петр I обязался срыть русские
крепости в этом регионе, в том числе и Богородицкую, но, как
показали исследования, жизнь здесь не прекратилась.
В 30-е годы XVIII века генерал граф фон Вейсбах восстановил
крепость практически в том виде, который мы можем видеть
сегодня. Это – земляные укрепления, состоящие из валов и рвов,
с деревянным палисадом и артиллерийскими батареями (см. план).
После реконструкции периметр крепости увеличился до 1700 м.
Укрепления просуществовали до конца XVIII столетия, войдя в
состав Украинской линии, послужив базой русских войск в войне
1735 – 1739 гг. с Крымом. В относительно мирное время, при
продвижении линии боевых действий далеко на юг, гарнизон
существенно сократился до стационарной артиллерийской команды
(84 мужчины и 49 женщин), 2 рот полевой команды и госпиталя. В
1777 году население Старой Самары состояло из 1040 душ. Тогда
же началась эпопея с основанием и перенесением Екатеринослава,
а крепость послужила частью основываемого города – в ней
разместили Самарское духовное правление, переведённое из
Белевской крепости в Екатеринослав I. Правда, в связи с
отсутствием места для размещения, оно, «под названием
Екатеринославского, находилось в Старой Самаре, в Богородицком
ретраншементе, в доме священника Гамалии».
К середине 90-х гг. того же столетия гарнизон был выведен
полностью, населения осталось 170 человек, церковь обветшала.
К 21 декабря 1798 года церковь разобрали и перевезли в с.
Одинковку. Город и крепость прекратили свое существование.
Более чем на 200 лет спрятав своё славное прошлое,
историческая земля распахивалась и обрабатывалась
немцами-колонистами, служила скотным двором в конце XIX века,
перекапывалась огородниками из соседнего пос. Шевченко.
В досоветское и советское время неоднократно высказывались
предположения, что до уничтожения Запорожского Войска
Екатериной II, данная территория представляла собой
малозаселенную «незайманщину». Археологические исследования
доказали обратное. Мало того, на основании находок
напрашивается вывод, что нижнее Посамарье, а в особенности
район от места расположения Богородицкой крепости и до самого
устья реки был важным перекрестком караванных дорог и
значительным торговым центром. Об этом свидетельствуют
многочисленные нумизматические и иные находки.
В первую очередь необычайно интересны находки 6 товарных и
одной российской почтовой пломб. Самая старая из них несет на
себе полностью сохранившуюся дату – 1524 год. Вторая по
старшинству – изготовлена в начале XVII века и несет на себе
герб г. Гданьска, под которым уцелели две последние цифры даты
– 05. На оборотной стороне – большими буквами в две строки
надпись: BESTE SORTE. Не менее интересен фрагмент с
сокращенным вариантом названия голландского г. Гельдерн: GEL
(именно в таком сокращении и палеографии он встречается на
серебряных и золотых монетах Голландской республики первой
половины XVII в.). Остальные пломбы также датируются XVI –
XVII веками. Концентрация находок пломб на небольшой
территории – свидетельство не только существования
значительного торгового центра, но и важный показатель
экономического положения местного населения: приобрести целую
штуку иноземного сукна или другой ткани (а именно об этом
свидетельстауют находки пломб) имел возможность только
зажиточный покупатель.
В этом же значении выступают находки более 300 монет. Если не
считать 3 золотоордынских пулов (1360 – 1380 гг.),
нумизматический материал ясно показывает исключительную роль и
насыщенность этого торгового пункта русскими, европейскими и
азиатскими путешественниками и торговцами: деньги в дороге не
теряются часто – их теряют только тогда, когда вытаскивают
кошелек для оплаты покупки или заказа. Из наиболее ранних
найдено или зафиксировано: 4 проволочных копейки Михаила
Романова, 28 европейских 1622 – 40 гг. (польские номиналом 3 и
1,5 гроша, шведские солиды и драйпёлькеры. Ещё 17 монет – 1659
– 94 гг. (польские и шведские солиды, монета в 6 пфеннигов
Бранденбурга в унии с Пруссией). Русские монеты представлены
22 экземплярами 1686 – 1722 г. (копейки, полушки и фрагмент
«севского чеха»). Найдено также по одному экземпляру
серебряных копеек Алексея Михайловича и Фёдора Алексеевича.
На исследуемой территории обнаружены остатки постоялого двора
или корчмы, с которыми связаны находки фрагментов стеклянных
бокалов и бутылок, мейсенского фарфора, прекрасно
орнаментированных керамических изделий, многочисленные осколки
круглого «лунного» оконного стекла. Среди всего прочего
найдена бронзовая матрица европейской личной печати XVIII века
с часовым колесом и стоящего на задних лапах льва вправо.
Форма короны характерна для дворянских гербов Дании, Польши,
Италии, Франции. Присутствие иностранцев на изучаемой
территории подтверждается и французскими счетными жетонами с
изображением Людовика XIV, западноевропейскими форменными
пуговицами, в том числе с гербовым щитом и крестом на
лазоревом фоне, характерном для французских мушкетеров.
Не менее важными являются находки 8 матриц печатей. Наиболее
интересная – бронзовый перстень с восьмиугольной вставкой из
прозрачного розового стекла. На ней изображен план
четырехугольной крепости с двумя угловыми башнями и летящим
над ними орлом. Перстень выполнен не по индивидуальному заказу
– заходящие друг за друга разомкнутые концы дужки позволяли
произвольно менять его диаметр, подгоняя под размер пальца
очередного владельца. Хотя печать была найдена в Богородицкой
крепости, изображенные укрепления не совпадают с
сохранившимися до сегодняшнего времени. Скорее всего, на
печати воспроизведены более ранние укрепления казацкого
городка Самарь, впервые упоминаемом в грамоте Стефана Батория.
Тогда находит объяснение как форма укреплений, так и
присутствие польского гербового орла над ними.
Вторая административная печать обнаружена на участке, наиболее
насыщенном неординарными находками: товарными пломбами,
монетами, украшениями и т. д. Она представляет овальную
вставку в перстень из бесцветного стекла с огранкой по краю.
На печати очень тонко и профессионально выгравирован
трёхмачтовый фрегат с двумя рядами портов. Полной аналогией
может служить печать Большой Московской таможни 1707 г.
Являясь официальным типом таможенной печати петровского
времени найденная печать с фрегатом позволяет предположить,
что администрация Богородицкой крепости в начале XVIII в.
исполняла и таможенные функции.
Найдена также группа личных печатей казацкой старшины,
идентификация которых вызывает затруднения: украинская
казацкая геральдика – сложная и малоизученная отрасль науки.
Печать с прямоугольным щитом, пересеченном двумя диагоналями
(перевязями) можно связать с потомками Клементия Лагоды,
происходящими из рода Василия Лагоды, сотника Хорольского и
Миргородского полкового есаула (1691 – 1701). Другую печать, с
буквами ИВП, можно отнести к полковнику Самарскому Игнату
Пшеничному (1770-е гг.). Третья, с пылающим сердцем, вероятно,
принадлежит потомкам Юрия Спащенка – знатного войскового
товарища (до 1721 г.). Наиболее близким ей можно считать герб
рода Спащенко – Кич, где под пылающим сердцем изображен
полумесяц.
В перечне находок нельзя не упомянуть вызывающую несомненный
интерес коллекцию из 54 нательных крестов. Самые ранние из них
– конца XVI – начала XVII вв. Гораздо более представительным
является собрание из 24 крестов середины – конца XVII
столетия, причем 7 из них изготовлены в северных –
северо-западных, а 11 – в центральных районах России. По
наблюдению И.К. Свешникова, ношение нательных крестов или
иконок не было характерным для украинцев XIV – XVIII. Тем
интереснее находка 4 экземпляров, изготовленных на рубеже
веков в украинском барочном стиле, получившем распространение
в России в XVIII. Находки нательных крестов – это весьма
своеобразный источник информации: иначе как конфузом не
назовёшь публикацию в «АиФ в Украине» №6 за 2003 о находке
нательных крестов в месте предполагаемой гибели Ивана
Сусанина, среди которых оказались и «ровесники» Крымской войны
1853-1856 гг (см. журнал «Древний мир», вып. 3).
Укрепления крепости неоднократно обстреливались из ручного
нарезного и гладкоствольного оружия, из пушек. Свидетельством
военных действий служат многочисленные находки пуль, осколков
ядер, бомб и даже книппелей – специальных ядер, скованных
цепями или стержнем и применявшихся для уничтожения
корабельной оснастки. Кроме того, среди собранных материалов –
фрагменты огнестрельного и холодного оружия, металлические
части одежды, обуви и обмундирования. Обнаружены места
расположения пороховых погребов, предполагаются места
нахождения кузниц (встречаются находки шлаков от плавки черных
и цветных металлов). На территории крепости и посада собрано
большое количество разнообразнейших гвоздей и скоб: ряд
историков считает, что возле крепости строилась часть флота
Петра I для его Азовских походов…
Ассортимент находок, их количество и необычайное разнообразие
«демонстрируют значение казацкой Самари (в будущем –
Богородицкой крепости) в торговых отношениях с Центральной и
Западной Европой, с Россией, что объясняется в существовании
рядом перевоза через реку Самару, игравшему важную роль в
осуществлении традиционной торговли со Слобожанщиной и более
восточными территориями. Можно утверждать, что именно этот
фактор определил возникновение первого укреплённого поселения,
на смену которому со временем пришла Богородицкая крепость», –
утверждает проф. И.Ф. Ковалева.


Создан 20 апр 2008



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником